Бёркли под огнём критики: университет, некогда символ свободы слова, передал федеральным чиновникам администрации Дональда Трампа список из 160 имён, что оппоненты называют возвращением к «маккартизму». По словам философа и профессора UC Berkeley Джудит Батлер, кампус, где в 1960‑х родилось движение за свободу слова, всегда считался пространством, где спорные темы, включая палестино‑израильский конфликт, обсуждаются открыто, даже если это вызывает раздражение. «Мы должны слышать разные позиции, даже когда они нас задевают. Это дух университета, который я отстаиваю уже три десятилетия. То, что произошло, — болезненно и позорно», — подчеркнула она.
Суть претензий сводится к тому, что руководство университета предоставило федеральным структурам перечень людей, идущий вразрез с ожиданиями академического сообщества о защите персональных данных и автономии кампуса. Критики называют это шагом, недостойным учреждения, чья история неразрывно связана с гражданским неповиновением, уличными акциями и правом на выражение взгляда — особенно когда речь идёт о политически заряженных темах. Логика противников проста: если даже Бёркли готов пойти на подобный компромисс, значит, ни один университет не может чувствовать себя в безопасности.
Внутри академической среды решение объясняют несколькими факторами. Во‑первых, усилившимся давлением федеральных ведомств на университеты в связи с жалобами по линии гражданских прав, в том числе по признаку религии и национального происхождения. Во‑вторых, расколом в самом академическом сообществе, где часть администраторов воспринимает активизм как угрозу общественной безопасности и имиджу университета, тогда как преподаватели и студенты видят в нём проявление фундаментальной академической свободы. И, наконец, юридической неопределённостью: где заканчивается «директория» общедоступной информации и начинается защищаемая образовательная документация.
Юристы напоминают: в США действует закон о конфиденциальности образовательных записей (FERPA), который ограничивает распространение персональных данных студентов. Однако FERPA содержит исключения: университеты могут предоставлять определённую информацию по запросу государственных органов в рамках расследований, а также раскрывать так называемую «директорскую» информацию (имя, курс, статус) при условии, что студент не отказался от её публикации. Параллельно на UC, как на публичный университет, распространяются нормы открытости документов штата, что усложняет баланс между прозрачностью и правом на приватность.
Что именно легло в основу списка — студенты, преподаватели, сотрудники, участники конкретных акций — остаётся предметом спора и требует детальной проверки. Но сам факт передачи имён, по оценке критиков, становится сигналом: внешнее политическое давление и страх санкций способны переформатировать границы допустимого на кампусах. Противники решения проводят прямую параллель с эпохой маккартизма, когда подозрения в нелояльности и «неправильных» взглядах рушили карьеры и судьбы. Подобные аналогии, даже если они кажутся резкими, отражают коллективную тревогу перед возможным возрождением практики «чёрных списков».
Сторонники действий администрации апеллируют к другому: университет обязан реагировать на инциденты, угрожающие безопасности и правопорядку, и сотрудничать с законными запросами государства. Если речь идёт о проверках по линии гражданских прав, уклонение от взаимодействия может привести к потере финансирования и новым искам. Они подчёркивают, что в условиях нарастающей поляризации и случайных вспышек насилия на кампусах обязанность защищать студентов и сотрудников становится приоритетом, а разглашение ограниченного набора данных — вынужденной мерой.
Опыт UC Berkeley делает эту дилемму особенно болезненной. Университет, давно критикуемый за приглашение на юридический факультет Джона Ю — юриста администрации Буша, связанного с правовым обоснованием «жёстких» допросов, — постоянно балансирует между имиджем либеральной цитадели и институциональными решениями, которые часть сообщества воспринимает как компромисс с властью. В глазах многих новая история лишь закрепляет репутацию места, готового уступать принципам ради управленческого спокойствия.
Важно понимать и политический фон. В последние годы федеральные власти активнее инициируют проверки кампусов по жалобам, связанным с антисемитизмом, исламофобией и дискриминацией на фоне войн и международных конфликтов. Любая масштабная акция или спорный публичный жест в университетской среде может стать поводом для запросов: кто организатор, были ли нарушения, соблюдены ли правила. Там, где администраторы видят угрозу штрафов и слухов о «поблажках экстремистам», критики усматривают стремление застраховаться за счёт прав и доверия студентов.
Последствия такой практики выходят далеко за пределы одного кампуса. Если прецедент закрепится, университеты по всей стране могут активнее делиться данными с государством, закладывая основу для ползучей нормализации «предварительного подозрения». Это подрывает ключевой элемент доверия в академической экосистеме: ощущение, что университет — не полицейский участок, а пространство для эксперимента мысли, в том числе неприятной и провокационной. Страх последствий меняет поведение: люди меньше участвуют в дискуссиях, избегают подписей под петициями, держатся в стороне от политической деятельности.
При этом стоит отделять правовой долг от избыточности. Сотрудничество с законными запросами — предусмотренная законом обязанность публичного учреждения. Но у администраций всегда есть пространство для интерпретации: уточнить предмет запроса, минимизировать объём передаваемых данных, уведомить сообщество о политике конфиденциальности, дать возможность студентам отказаться от раскрытия «директорской» информации, предусмотреть независимый аудит подобных решений. Прозрачность процедур — лучший способ снизить уровень токсичности в обсуждении.
Что мог бы сделать UC Berkeley сейчас, чтобы восстановить доверие:
- Опубликовать чёткие регламенты обработки запросов государственных органов: какие данные, в каком объёме и на каком основании могут быть переданы.
- Назначить независимую комиссию из преподавателей и юристов для оценки соответствия практик FERPA и нормам штата, а также этическим стандартам академической свободы.
- Ввести обязательное уведомление студентов и сотрудников о категориях раскрываемой «директорской» информации и расширить опции отказа.
- Организовать открытые слушания с участием администрации, преподавателей и студенческих групп по вопросам свободы выражения и безопасности.
- Разработать «ограничительные редлайны», исключающие передачу данных, не связанных непосредственно с угрозами безопасности или законными расследованиями.
Отдельного внимания требует тема контента публичных выступлений. Кампусы — не стерильные пространства: заявления, акции и перформансы нередко ранят чувства разных групп. Решение не в карательных списках, а в институциональных механизмах: чётких правилах проведения акций, равном доступе к площадкам, системах медиации конфликтов, быстром реагировании на угрозы, а не на мнения. Такой подход уменьшает пространство для политизации администрирования.
Для студентов и преподавателей, встревоженных произошедшим, первоочередные шаги очевидны: проверить свой статус раскрытия «директорской» информации; зафиксировать письменные обращения на отказ от публикации; отслеживать повестку заседаний управляющих органов; объединяться в междисциплинарные инициативные группы, добиваясь формализации гарантий приватности и свободы слова. Важно переводить моральные претензии в юридически значимые требования — так повышаются шансы на устойчивые изменения.
Наконец, разговор о «возвращении к маккартизму» — не только метафора. История напоминает, что размывание границ между гражданской лояльностью и несогласием ведёт к институциональным злоупотреблениям. Университеты — последние места, где должна сохраняться презумпция добросовестности мысли. Если на весах с одной стороны — обязанность отвечать на законные запросы, с другой — фундаментальная защита академической дискуссии, от качества и прозрачности процедур зависит, не превратится ли правовой долг в механизм давления.
Скандал вокруг передачи 160 имён — тест на зрелость не только для UC Berkeley, но и для всей системы высшего образования США. Итог покажет, способны ли университеты одновременно выполнять требования закона, обеспечивать безопасность и при этом оставаться институтами, где мысль свободна, а несогласие не ведёт к административному преследованию. Именно так измеряется подлинная приверженность тем самым ценностям, которыми Бёркли гордится уже больше полувека.
